Здесь бывали Ницше и Чехов, Марк Твен и Мопассан. А среди захороненных есть даже советский солдат – Герой СССР.

Говорят, что о современных городах можно судить по двум вещам – кладбищу и общественным туалетам. В этом свете Генуя представляет собой интересный пример города, в котором я не обнаружил ни одного общественного туалета и кладбище… напоминающее отдельный город.

Находящееся на окраине Генуи кладбище Стальено  — самый наглядный пример того, что настоящие сокровища скрыты от туристов, и их нужно находить самостоятельно. Если бы не моя знакомая, хороша знающая этот город на берегу Лигурийского моря, я бы ни за что увидел это архитектурное великолепие. Впрочем, Стальено оказалось «скрыто» на окраине скорее в силу практических соображений –  Наполеон распорядился перенести туда все городские захоронения, как говорят историки, из санитарных соображений. Это был 1804 год, но только к концу XIX века кладбище стало городской достопримечательностью.

Первоначально оно было рассчитано на 60 тысяч мест – самый настоящий некрополь. Здесь действительно нашли покой несколько поколений генуэзской знати, герои войны, представители самых различных профессий. Здесь и герой Италии Джузеппе Мадзини, и соратник Гарибальди Нино Биксио, о котором мне приходилось читать в романе «Пражское кладбище» Умберто Эко. И даже жена Оскара Уайльда, на надгробии которой так прямо и указано – «wife of Oscar Wilde».

Хемингуэй назвал Стальено одним из чудес света, а осенью 1894 года кладбище посетил Антон Чехов.  Я, сам того не зная, невольно повторил маршрут русского писателя. Посетив Милан, он отправился в Геную:  «Теперь я в Милане; собор и галерея Виктора Эммануила осмотрены, и ничего больше не остается, как ехать в Геную, где много кораблей и великолепное кладбище». В письме, адресованном своей подруге Н.М. Линтваревой он добавил: «Теперь я в Генуе. Тут тьма кораблей и знаменитое кладбище, богатое статуями. Статуй, в самом деле, очень много. Изображены в натуральную величину и во весь рост не только покойники, но даже и их неутешные вдовы, тещи и дети».

Так и есть. Галереи Стальено – это застывший театр с множеством персонажей, разыгрывающих главную драму человечества: жизнь и то, что стоит за её порогом. Мертвый камень и почти живые изваяния – уже в этом, кажется, содержится глубокий смысл, напоминающий нам об амбивалентности жизни и смерти. Пугающие своей реалистичностью скульптуры могут шокировать чересчур впечатлительных визитеров. Здесь не только фигуры скорбящих родственников и мирно спящих генуэзцев. Распятие спасителя может соседствовать с демонического вида ангелом, а скорбящая дева Мария – со сплетенными в чувственных объятиях молодыми телами, явно списанными с античных богов.  Богатый символизм надгробий мог бы послужить материалом для полноценной научной работы. Христианские и языческие символы, библейские цитаты, загадочные аллегории —  кладбище могло бы стать идеальной локацией для очередного конспирологического детектива Дэна Брауна.

Кладбище практически безлюдно, но ты постоянно ощущаешь присутствие – не осмелюсь сказать душ, но точно личностей. Повсюду искусно выгравированные имена, фамилии, даты жизни, описание заслуг… Это всё живые люди и неважно, что время разделило вас с ними. На Стальено покоятся целые семьи, очень много детских скульптур, которые выглядят, пожалуй, наиболее мрачно. В «верхней» части кладбища можно встретить и старинные склепы, гостеприимно открывающие для вас двери, с уходящими в темноту лестницами. Двери, арки, окна – пожалуй, самые распространенные здесь скульптурные элементы, явно напоминающие о переходе в иной мир и, одновременно, о том, что при жизни дорога нам туда закрыта. Интересно, что посреди этого, казалось, нетронутого временем некрополя, можно встретить современный лифт – для путешествия между ярусами. В душной кабине кладбищенского лифта была и кнопка с нулевым этажом, но мы не стали искушать судьбу. Даже в этом путешествии по вертикали знатоки символизма найдут аллюзии к путешествиям между мирами.

Говорить о Стальено – все равно что описывать словами музыку. Невозможно описать неописуемое. И даже Марку Твену это удалось лишь отчасти, хотя и весьма точно: «Последнее, что мы посетили, было кладбище (место погребения, рассчитанное на шестьдесят тысяч могил), и мы еще будем помнить его, когда уже забудем дворцы».