Арина Пушкина и Ирина Белых — идейные вдохновители фестиваля актуального научного кино ФАНК. Это  многоформатный просветительский проект, который включает в себя кино, театр, лекции, шоу, интерактивные мастер-классы, открытые дискуссии и многое другое. В рамках фестиваля в разных городах России проходят Дни научного кино (dnk.csff.ru). На очередных встречах побывал наш кинокритик Тимур Туманов. Он пообщался с Ариной и Ириной, которые с удовольствием рассказали о любимых фильмах, своем отношении к феминизму и актуальных проблемах в выборе профессии. 

Т.: Какое кино обычно смотрят люди, которые занимаются кино научным?

И.: Будет лукавством, если скажу, что круглыми сутками смотрю только научное кино. Хотя смотрю. Мы стараемся выбирать самое интересное и актуальное для нашего фестиваля. Мне кажется, документальное кино интереснее игрового – столько всего происходит в мире. Документалистика – погружение в мир, реальный мир.

А: Не люблю Marvel. Меня вообще не впечатляет.

И: Страшную вещь скажу. Мне нравятся фильмы Marvel. Считаю, что это достижение для кинематографии. Там все очень
продумано. Выстроен каждый персонаж. У каждого героя есть своя травма, драма – они все очень продуманы.

А.: Я почему сказала, что эти фильмы не люблю. Мне нравится, когда я читаю книгу, например, или смотрю кино, представлять – это
все на самом деле. Что это может так происходить, или могло так происходить. И вселенная Marvel далека от этого. 

Т: А если художественное? Конец 2019 – начало 2020 отметились фильмами остросоциальной
тематики. «Джокер», «Паразиты». Следите за кинопремиями?

И.: За ними сложно не следить. «Паразиты», на мой взгляд, потрясающий фильм – мастерски сделанный. Да и азиатское кино, в целом,
очень интересное. Помимо ФАНК, я работаю еще и на Московском кинофестивале. И в этом году у нас было четыре азиатских фильма. И победил тоже азиатский фильм.

Т.: Сейчас набирают популярность социальные драмы. Это было востребовано всегда? Или
сейчас только все заметили общественную проблематику?

И.: Я бы не сказала… Вернее, мне кажется немного притянутым то, что «Джокер» предсказал протесты. Примерно, как и в случае со
«Снаффом» Пелевина, что он предсказал украинские протесты. Всегда можно связать два события.

Т.: У вас есть любимые фильмы, которые можете пересматривать?

А.: Для меня показатель, насколько мне понравился фильм – готова ли я буду его пересмотреть. На самом деле, это касается и интервью
какие-нибудь на Youtube. Если готова пересмотреть еще раз, значит там действительно было что-то цепляющее. Я очень редко пересматриваю. Я пересматривала «Идеальные незнакомцы» и «1+1: Неприкасаемые».

И.: Есть один любимый фильм, который меня к кино приблизил. Его не показывали в России и никогда не покажут. «Темная сторона
сердца» — в стихах и на испанском. Еще фильм «Орфей» Жана Кокто. Очень мне нравится «Хиросима моя любовь». Из современного, того, что я видела, мне нравятся фильмы Звягинцева, ученики Сокурова снимают замечательные фильмы. «Дылда», например.

T.: Отойдем от кинематографа. В сторону социальной проблематики. Как вы относитесь к феминизму?

И.: Я считаю, что это правильное и разумное движение.  Если вдуматься, то позиция женщины в культуре и, извините, в религии…Как мировые религии относятся к женщинам – даже говорить не стоит. Это везде присутствует. Хотя вроде и не заметно, но это проблема. Как относятся к матерям. Мне кажется, это здорово, что об этом сейчас говорят. Я не люблю экстремальных проявлений. Не вспомню что конкретно, но периодически что-то слышу. Это не мое.

Т.: А список профессий, которые запрещены на законодательном уровне?

И.: Не логично по половому признаку человека в чем-то ограничивать. Может, я бы и не пошла по этому списку, а может, кому-то
захочется. Да даже если никому не захочется – все равно не логично делать ограничения по половому признаку.

А.: Государство должно меньше контролировать нашу жизнь. И такой выбор должен оставаться за каждым человеком.

И.: Если есть какие-то ограничения – вот здесь тяжелые профессии – значит, в принципе, и еще в чем-то можно ограничить по
половому признаку. Наверное, это самое не приятное и страшное. Здесь – да, вам тяжело, зачем это надо – вы же такие хрупкие. А потом? Зачем вам напрягаться? Куда вы в науку подались? Зачем вам это, напряжетесь еще? Детей не нарожаете.

Т.: Агрессивная риторика некоторых активисток Третьей волны феминизма, да и общая неясность повестки, наталкивает на мысли, что борьба идет не за права, а за привилегии.

И.: Смотрите на это под другим углом. Агрессивная риторика рождается не просто так. Агрессия случается, как реакция на что-то. Женщин ведь реально притесняли. Я недавно была в Иране, и там женщины обязаны закрывать лицо. И это вызывает агрессию. Ну, какого черта, это же дикость! Но мне безумно понравилась страна: культура, интересная интеллектуальная публика. Но
это просто выбивает из колеи – как?

А.: Самое главное, и в этом я с Ирой согласна, агрессия рождается на противостоянии. Если бы во всех требованиях равенства,
общество пошло на встречу, и не пыталось говорить женщинам, что они как-то неправильно думают, то этой агрессии было бы намного меньше. Самая жесть – женское обрезание до сих пор продолжается в России. Ребята, мы понимаем, что вам тяжело, что на вас феминистки агрессивно выступают, но там кому-то… операцию прямо сейчас делают. Можно, наверное, потерпеть агрессию в этой ситуации.

Т.: Понимаю на какие регионы России намек. Там же все завязано на религии.

А.: Дело ведь не только в религии. Когда проходил чемпионат мира (по футболу). В Москве, которая сейчас считается самым
европейским городом – Петербург сейчас скажет «нет» — как возмущались русские мужчины, что русские девушки общались с иностранцами, заводили какие-то отношения. Что это такое? Откуда такое чувство собственности? Почему вы указываете кому и что делать. Идите и займитесь своими делами.

Т.: А политика отношения с брендами в «развитых» странах? Новая повестка предложила потребителю разбираться не только в качестве продукта, но и в позиционировании бренда.

А.: Я останавливалась в Вене у друзей, несколько лет назад. И как-то увидела на кухне большую такую картонку с перечислением
множества брендов. Они рассказали мне, что это те компании, которые использовали детский труд в Африке, не давали достаточно воды местным жителям. Поэтому они эти продукты не покупают. Тогда я была очень удивлена. Для себя я сделала вывод про уровень жизни, про развитие культуры, в том числе. Когда у тебя более комфортная экономическая ситуация, то такие моменты наступают
раньше. Ты думаешь не только о том, что есть, но и как при этом оставаться хорошим человеком.

И.: Мне нравится, что люди вот так могут влиять на поведение крупных компаний, бойкотируя их продукцию – здорово очень. Это
классные кейсы – люди могут так воспитывать, могут влиять на поведение брендов. Это балансирует ситуацию в мире.

Т.: Вернемся к кино. Ваш кинофестиваль это не только показ фильмов, но и профориентация. Выбор профессии актуален только для детей и подростков, или для взрослых тоже?

А.: На каждой лекции у нас возникают вопросы от зрителей именно о смене профессии в сознательном возрасте, уже после того, как
человек много лет проработал на какой-то специальности. И слушатели даже спрашивают можно ли уже в сознательном возрасте уйти в сферу благотворительности. Мы собираем статистику и 18% — это люди которым интересно послушать именно про эту профессию.

Т.: Часто взрослые разочаровываются в одной профессии и ищут другую? На ваших лекциях помогли бы человеку адаптироваться в новой сфере?

А.: Наши спикеры аккуратны в советах. С одной стороны, они говорят, что никогда не поздно что-то поменять: если хотите – старайтесь. Но ни один из них не сказал, что это будет легко. Обязательства в этот момент никуда не деваются. Это не простая задача.

И.: Надо быть внимательным к себе, к своим интересам. В этом случае смена профессии – результат такого внимательного к себе отношения. Если ты понимаешь, что здесь что-то не складывается и надо пойти в другую сторону – вот, пожалуйста.

Т.: Доводилось сталкиваться с тем, что человек, почувствовавший призвание пришел куда-то не туда, не в ту степь?

И.: Мне кажется, что призвание не может завести не в ту степь. Мы сколько лет уже делаем этот фестиваль, и то иногда кажется: «что
мы делаем? И что нас еще ждет?». Но продолжаем ведь.

А.: Есть еще фактор времени. Сейчас профессии очень быстро меняются. Это не про то, куда ты пошел 15-20 лет назад. Больше о том,
что сейчас надо что-то самому менять.

Т.: «Довольствоваться малым не в моем ДНК. Мы же капиталисты, мы должны захватить мир». Персонаж фильма «Больше, чем мед» (один из фильмов фестиваля «ФАНК») обронил такую фразу. Она у вас находит отклик?

И.: Тема завоевания мира – неистребима. Хотя сейчас приходит новая этика, где все меньше этих воинственных интонаций. Фраза очень агрессивная, а сейчас агрессия все же не приветствуется. Маятник качнулся в другую сторону. Все пытаются сделать вид, что ее вовсе не существует. Эта какая-то скверная штука. Хотелось бы, чтобы была золотая середина – чтобы мир никто не завоевывал, но и границы уважались.

А.: Звучит это так, что заработок денег противопоставляется всему хорошему. Это не должно быть так, мне кажется. На самом деле хорошие специалисты должны хорошо зарабатывать. Зарабатывать и жить в достатке – это не стыдно. Это должно быть базовой вещью для всех максимально. Надо быть спокойнее. Если ты живешь хорошо, тебе не надо нападать на соседей.

Т.: В противовес ему, как мне показалось, выступает старичок из альпийской деревни. Вызывает эмпатию этот персонаж?

А.: Эмоционально очень хочется ему помочь. Чтобы таких маленьких пасек было как можно больше, чтобы они могли выжить, и вести
свой бизнес старыми методами. Но с другой стороны, нам нужно прокормить огромное число людей. И без предпринимателей с огромными грузовиками пчел, которые опыляют растения, мы бы просто не выжили. Это столкновение миров – мы пытаемся в будущее перенести наше прошлое. С другой стороны, наше развитие технологий и наш консюмеризм.

Т.: Эти подходы могут сосуществовать?

А.: Возможно. Если нам хватит мудрости.